Грузия, похоже, окончательно лишилась своих мятежных провинций, Южной Осетии и Абхазии, как это ясно дал понять Владимир Путин.

Когда в 1991 году распался Советский Союз и Грузия обрела независимость, маленький автономный регион Южной Осетии (72 тыс. жителей), хотевший остаться в подчинении Москве, немедленно взбунтовался против новой центральной власти в Тбилиси. При коммунизме никто никогда не принимал всерьез линии внутренних административных границ. Проблема в том, что именно они были взяты за основу, когда практически одновременно рушились коммунистические федеративные системы в Советском Союзе и Югославии.

Осетины, чей язык близок персидскому, никогда не ощущали родства с грузинами, язык которых относится к кавказской группе. В 1921 году осетины встали на сторону большевиков для борьбы с грузинскими сепаратистами. Многие осетинские деревни были сожжены отрядами грузинских сепаратистов, прежде чем Красная Армия одержала решительную победу. В своей национальной политике Иосиф Сталин, хоть и грузин по происхождению, был более русским, чем сами русские.

В июле 1992 года российский президент Борис Ельцин выступил посредником между грузинами и осетинами, переговоры завершились перемирием и размещением в Южной Осетии российского "миротворческого" контингента. Тот же сценарий повторился в Абхазии двумя годами позже.

Естественно, российские солдаты встали на сторону пророссийского населения двух мятежных регионов. Истина в том, что в Цхинвали никогда не было грузинской независимой власти. Попытавшись с помощью силы и эффекта неожиданности вернуть себе власть над Южной Осетией, пусть формально признанную международным правом, грузинский президент совершил очень серьезную ошибку в расчетах. Он недооценил решимость Москвы и переоценил поддержку, которую готовы ему оказать Соединенные Штаты. Американцы не только не отправят в Грузию ни одного своего солдата, но и не смогут долго гневаться на Россию, настолько она нужна им для решения иранского ядерного вопроса – приоритета номер один для Вашингтона.

Раз на его стороне международное право, наивно подумал Саакашвили, он может применять силу. Проблема в том, что его западные друзья тоже только что нарушили это самое право, признав в одностороннем порядке независимость Косово, хотя в резолюции Совета Безопасности ООН 1244 (положившей конец войне и объявившей сербскую провинцию подконтрольной натовским войскам) однозначно подтверждалась принадлежность этой преимущественно албаноговорящей территории к Сербии.

В начале этого года министр иностранных дел России Лавров весомо предупреждал в Брюсселе коллегу из США Кондолизу Райс: признание Косово станет прецедентом для Абхазии и Южной Осетии. Американцы и их важнейшие европейские союзники ошиблись, не приняв это предупреждение всерьез и проигнорировав однозначное предостережение Испании, обеспокоенной таким нарушением международного права.

Русские ловко используют сегодня ту же риторику, к которой прибег Запад в Косово в 1999 году, говоря об осетинском меньшинстве, ставшем жертвой "геноцида" и "этнической чистки". Существующее международное право, безусловно, несовершенно. Возможно, его следует изменить. Но, поскольку оно существует, его нарушение, кем бы оно ни совершалось, рано или поздно аукнется для нарушителя.